Простые, полузабытые вещи, почти неразличимые под слоем времени, сквозь его мерцание и рябь. Вещи неочевидные и негромкие, тонкие и зыбкие, не захватывающие внимание, но благодарно отвечающие на обращённое к ним. 
В углу припылённой реальности отошёл край обоев, и за ним притаилась паутина времени, паутина связей всего со всем, бывшего с небывшим, ветвящийся радиосигнал нервного электричества из пограничной зоны существования.
Замечать отголоски присутствия, незначительные и неприкаянные, - значит спасать его из подступающего глухого шума забвения. И в этом спасённом пространстве, подвисшем на задержке дыхания междумирье - равно важны все. Все становятся рядом, равно исполненные: билеты касс, ветви растений, голоса людей, погнутый солнечный луч, принявший знакомые черты. В дрожащей многослойности перечисления - нитки, бисер, кабошон септарии, книжка Марии Степановой, старая фотокарточка, скрип половиц, радиолампа, пара предохранителей, гранёное стекло, бирюзовый цвет, растерянность, память - в этом переборе имён как бы улавливаешь слово, вот уже чуешь его размер, его сложность, его ритм - но не узнаёшь его по имени, словно язык его - не твой, словно звук его за пределами слышимого. Когда-то потерянное, навсегда ушедшее, ещё лежащее отсветами там и здесь, на нас, его свидетелях, сохраняющих хотя бы память о прикосновении, сжимающих в руках не то ключ, не то передатчик: ещё одну нелепую вещь, не способную защитить от времени, но умеющую сохранять связность. И пока не прерывается ток, течение речи, пока продолжает поступать сигнал - можно рассчитывать на продолжение.Простые, полузабытые вещи, почти неразличимые под слоем времени, сквозь его мерцание и рябь. Вещи неочевидные и негромкие, тонкие и зыбкие, не захватывающие внимание, но благодарно отвечающие на обращённое к ним. В углу припылённой реальности отошёл край обоев, и за ним притаилась паутина времени, паутина связей всего со всем, бывшего с небывшим, ветвящийся радиосигнал нервного электричества из пограничной зоны существования.Замечать отголоски присутствия, незначительные и неприкаянные, - значит спасать его из подступающего глухого шума забвения. И в этом спасённом пространстве, подвисшем на задержке дыхания междумирье - равно важны все. Все становятся рядом, равно исполненные: билеты касс, ветви растений, голоса людей, погнутый солнечный луч, принявший знакомые черты. В дрожащей многослойности перечисления - нитки, бисер, кабошон септарии, книжка Марии Степановой, старая фотокарточка, скрип половиц, радиолампа, пара предохранителей, гранёное стекло, бирюзовый цвет, растерянность, память - в этом переборе имён как бы улавливаешь слово, вот уже чуешь его размер, его сложность, его ритм - но не узнаёшь его по имени, словно язык его - не твой, словно звук его за пределами слышимого. Когда-то потерянное, навсегда ушедшее, ещё лежащее отсветами там и здесь, на нас, его свидетелях, сохраняющих хотя бы память о прикосновении, сжимающих в руках не то ключ, не то передатчик: ещё одну нелепую вещь, не способную защитить от времени, но умеющую сохранять связность. И пока не прерывается ток, течение речи, пока продолжает поступать сигнал - можно рассчитывать на продолжение.

 

Состав: кабошон септарии, бусины пирита, старая радиолампа, страз Сваровски, предохранители, японский бисер.

Размер кулона 6х9см, максимальная длина вокруг шеи 63см, цепочка регулируется с шагом в 2см.

 

Кулон ищет хозяйку.

Кулон "За пределами слышимого"

Кликните на фото для просмотра в полном формате

По вопросам приобретения и ценообразования обращайтесь в личные сообщения любой из указанных соц.сетей:

The Beadles Вконтакте

@the_beadles_jewelery в Instagram

rubeadles на Facebook